Мама-то была в Ленинграде, а мы всё-таки какие-то письма писали маме, что-то могли написать. Может, не часто, но, может быть, раз хоть в месяц писали всё-таки. А потом первая вернулась. Люся-то у нас уехала с ремесленным училищем, эвакуирована была. И когда блокаду сняли, ремесленные училища сразу стали приезжать, потому что рабочие руки-то нужны были. И Люся рано приехала, раньше, после снятия блокады. И она работала уже в Ленинграде. А я была до конца войны в детском доме. День Победы мы встретили в детском доме. Ой, боже мой, чуть ли на головах не ходили. Это было столько радости! А директор нашего детского дома была тоже ленинградка же. Она, значит, собрала детей, у которых сохранились родители или же родные. Она сказала, чтобы все, кто, у кого есть, написали письма, кого заберут – она привезёт в Ленинград. Директор нашего детского дома передала уже свои полномочия другому человеку, который оставался при детском доме. А она сама вместе с нами, с теми, у кого были в Ленинграде родные и которые прислали письмо, что они заберут их, мы, значит, группа такая, приехала в Ленинград.