Немцы были пленные, пригнали их сюда, к нам. Наверное, по всей стране их многих напригоняли, я не знаю. Но они и у нас были. Но где, на каком объекте они работали? У нас был хлебозавод в заводе, маленький. Кормили ремесленников, нас кормили, хлеб выпекали. И, наверное, их заставляли, я так думаю, я не знаю правды, я там не была. Но ребята, когда я табельщицей работала, они пойдут… Ну, мухлевали, конечно. Уйдут: «Мы, – говорят, – туда пойдём сейчас, или покурить, или чего». А сами идут туда, хлебушка чтобы взять. Там же пекли хлеб. Может, там они брали, не знаю, этого я не скажу. Я что хочу сказать? Что немцы, они вот идут по заводу, а сами вот так головами машут. Вытаскивают свои фотокарточки, своих детей показывают и жён. Дескать, мол, остались вот у меня дома. И сами плачут. Им жалко, их же тоже гонят в армию, наверно. Не пойдёшь, значит, застрелят, наверное, или убьют. А кто отказывается от армии, всё равно наказывают. И нас они не обижали, они только нам сожалели всё время, что мы вот такие малолетки, а вот так работаем, и голые тоже.