Братья. Учёба

Брат старший, 26-го года, как мы потом узнали, прислал письмо, он был на Новой земле, а на самом деле, я не знаю, какая эта земля, но их освобождали американцы, не русские, а американцы. Брат второй женился – это уже был 49-й год. А младший брат, 30-го года, он уже не учился, а он пошёл учиться сапожником, говорят, эта специальность всегда нужна, и он пошёл учиться. Я только знаю, что в Батецкую привозили хлеб, и там народ всегда было миллион. Каждый день я из школы приходила, и мы всегда после школы стояли за хлебом, чтобы хлеба купить. А давали только по буханке. А там же те, кто были в Прибалтике, они привезли муки, они богатые были, а мы-то бедные. Подговорю кого-нибудь: «Давай со мной. Две буханки возьмём, две буханки хлеба возьмем». Это было богатство. Все мои сверстники пошли во второй класс, а я же в первом-то не училась. Мама говорит: «Чего делать-то?» Я говорю: «Я пойду во второй класс». Пошла, а сама ничего не знала, ни буквы, ничего не знала. Она взяла репетитора. Хорошо, школа была в деревне, до четвёртого класса школа была в деревне. Она с этим учителем договорилась, и он меня учил. Я первый класс ходила и во второй сразу одновременно. Первый класс он меня научил буквы читать – это уже главное было, а во втором классе я уже училась более-менее. Ну, тройки были, двойки были, всякие были оценки. Я закончила 7 классов, я говорю: «Мама, я хочу поехать дальше учиться». А у мамы родители жили здесь. Когда мы приехали, я ещё пропустила, мы приехали, у меня разболелась левая рука, покрылась вся коркой. Врачи хотели отнять руку, мама сказала: «Не дам руку отнять». А так как у мама знала в Питере всех, она родилась-то и выросла в Питере, а замуж-то вышла в деревню. А город-то был закрытый. Всё же она прорвалась в город, узнала, что родители в блокаду умерли, их похоронили на Волковском кладбище. Старший брат с семьей погибли – у них бомба упала в их дом, они все сразу погибли в первые дни войны. А последний брат, младший брат её – он был белобилетником, его в армию не взяли, но он работал при штабе. У них была квартира большая трёхкомнатная, но в третьей комнате жила какая-то женщина, а он занимал эти две комнаты. Его поджали, оставили одну комнату брату, но большую комнату, а в третью комнату поселить чужого человека. Мама нашла все же врачей каких-то. Врач дал лекарство и дал мазь, чтоб мне руку-то спасти. И она приехала, я стала мазать и пить лекарство, и руку мне спасли. И вот когда я закончила школу в 51-м году или в 50-ом, я уже не помню, семь классов закончила. Тогда из колхозов никого не выпускали, только учиться отпускали. Мама достала справку, что я еду учиться, и я поехала учиться.