Дорога в Германию

Нас вывезли где-то уже осенью. А осенью почему я думаю? Потому что я оказалась в ботиночках осенних, и лёгкое такое на мне было это пальтишко. Это была осень, значит.Во двор пришли наш с мегафоном, на таком ломаном русском языке объявляли: «Все собирайтесь, выходите во двор. Возьмите с собой сменное бельё». Бабушка моя, как говорится, привыкла обедать с вилками да с ложками. Взяла две ложечки, две вилочки, ножички, причем с вензелями такими, моей прапрабабки – и мне в мешочек туда всё засунула, закинула на спину, сама себе тоже какой-то мешок повесила на спину. Потом оказалось, что это она сухари насушила. Нас выгнали с этого нашего двора, погнали через мост на вокзал, а там уже народу полным-полно. Товарные вагоны стоят, нас запихали и увезли. Впритык были, впритык все были. Потом стали все снимать эти рюкзачки, потом продолбили где-то там под ногой, там была плохая перекладинка деревянная, и оттуда хоть какой-то ветерочек пошёл, а то было только узенькое окошечко под самым потолком. Было жутко, конечно. Потом кто-то нас на руки брал, чтобы немножко посвободнее кому-то было, кто-то садился. Долго ехали. Потом запаниковали, уже закричали, думали, что нас куда-то спустят с откоса – была паника, конечно, дикая была паника.На территории Польши, там же у них другая колея совершенно. Там переставляли вагоны, меняли колёса, чтобы по той колее ехать, которая за границей – она намного уже нашей. Я помню, что мы там долго-долго стояли, настолько долго стояли… Пока это всё подняли, пока переставили, вместе с нами там, а потом опять затарахтели. Умирали от духоты. У кого сердце было плохое – умирали, а потом их просто вот так брали и выбрасывали. И дальше мы ехали.У меня вот какие-то были фрагменты такие, которые до сих пор остались в памяти. Детская память – это архив. Детская память вообще удивительна. Вот что вчера было – я не могу вспомнить, а те времена, хоть меня разбуди, я и то скажу, что я делала и в каком месте была. Где мы только не были. Как я говорю: «За 4 года я протопала своими ножками по всей Германии…»