Регулировщицы

Я уже перед концом войны была регулировщиком на дороге во всех направлениях. 37-й номер военной регулировочной дороги, участок 166-й.Это называлось «участки регулировщиков», которые направляли. Вот нас двое стоит, нам дали задание: вот такое-то направление, должны эти войска в такое-то направление идти, ещё три машины с людьми – уже в том направлении везут снаряжение. Это все знали, куда, кто, где. Каждый на свое направление давали участок.По четыре часа мы стояли на дороге, регулировали. Безразлично, какая погода, день или ночь – 4 часа отстояла и пошла отдыхать. Следующая компания занимает территорию свою. Опять отстояла, другие постояли – пошли отдыхать. И так круглые сутки, и круглый год.Движение было сильное, движение было страшное. Дороги были разбитые. Порванные, поломанные, что не мог ни танк пройти, ни машины.Нас уже не бомбили так. Мы же ж были, считай, третья линия.Первый фронт шёл, первые прорывались. За ними вторая линия шла фронта. А тут уже шли, «подсобные» называется, и тут уже мы сами руководители собой, уже мы своих людей направляли. Нам дали задание: туда надо то, туда – то, а эти уже передают. А мы уже охраняем, уже направляем в нужное направление.Там не было такого, что основная или второстепенная дорога. Все дороги основные.Там не попадало мне так, чтоб с немцами там мы встречались живыми, мёртвых-то мы многих видели. А вот живых, чтоб вот так, так я вам говорю, там, где мы проходили, я не видела. Нас никто не трогал там. Никто не трогал. Именно нас, наше это отделение. На нас не нападали ни немцы, никто.Там всё видели: паромы, машины, танки, живые люди, солдаты живые переправлялись через Одер, эту реку. Это было само страшное. Речка широкая, лошадей водою разнесло, танки стоят, орудия стоят, переправы не было – просто шли вброд, чтоб перейти Одер. Вот тут много было людей погибших. Воды почти не видно было. Труп на трупе лошадиный.