Зоя Алексеевна Фёдорова - сокамерница Лидии Руслановой

Особенно вспоминала тюрьму, потому что через несколько лет выпустили Зою Алексеевну Фёдорову. И был такой день, когда папа был дома, раздался телефонный звонок. Он подошёл, и ему говорят: «Владимир Викторович, это с вами говорят из Комитета государственной безопасности. Завтра мы будем освобождать Зою Алексеевну Фёдорову. А она была с мамой в одной камере во Владимирской тюрьме, ей идти некуда. Мы спрашиваем у вас разрешения, можно ли, чтобы она какое-то время пожила у вас?» Папа сказал: «Конечно. Мамы не было. Куда прислать машину?» Ему ответили: «Нет-нет, мы привезём сами». И на следующий день привезли Зою Алексеевну. И так как Зоя Алексеевна была очень юморная тётка, она уже тогда была такая, любила похохмить, озорница невероятная и очень талантливая, конечно, актриса. И вот они с мамой вспоминали своё времяпрепровождение. А они довольно часто сидели в карцере – нарушали дисциплину, девушки были. Потому что начнут что-нибудь, человек там, допустим, пять-шесть, начнут какие-нибудь хохмы отрывать, хохотать – «плохо себя ведут» – и туда. И, значит, они переговаривались. А там же нагнетают холод, холодно. Зоя кричит: «Лидуля, – она её называла Бобичек, – Бобичек, я замёрзла. Но мне твоих детей жалко». А та вторая отвечает: «А мне твоих, лучше б…» – и там продолжали смеяться. Они вспоминали массу эпизодов. А потом из всей камеры деньги переводили только маме. За это большое спасибо – в то время очень тяжело жила семья Ардовых, и, тем не менее, разрешали раз в год какую-то небольшую сумму перевести в тюрьму, и они давали эти деньги. И в тюремном лотке мама покупала печенье, маргарин, сгущённое молоко и берегла. Когда у кого дни рождения, это печенье тёрли на маргарин со сгущённым молоком, свечечки из чего-то делали и устраивали праздничный торт. Там, чтобы и там пытались скрасить, найти какие-то светлые минуты. Потому что люди были удивительные, светлые и интересные.