Отставка Горбачёва не похожа на отстранение Хрущёва

Ну, что касается попытки провести параллель между освобождением Хрущёва и Горбачёва — её можно провести разве что формально, в том смысле, что и там, и там речь шла об отстранении первого лица. А вот путь, избранный для этого, методы — совершенно разные. И я не могу согласиться с тем, как они это исполняли, как всё это было проведено. А, собственно, и не было проведено — потому что операция не была тщательно подготовлена, не была продумана до конца. Не знаю, на какие силы они рассчитывали, на что хотели опереться. Если они ввели войска — а я считаю, это совершенно неоправданно — то зачем? В таких вещах, при решении столь серьёзных вопросов, вводить войска, танки в город, создавать напряжение самим их присутствием — это было совершенно излишне. Мы же на примере с Хрущёвым очень ясно показали, что есть и другие каналы, и другие рычаги для решения такого вопроса. И, кстати, накануне событий с ГКЧП телевидение передавало почти часовую мою беседу об октябрьском пленуме 1964 года. Утром повторили эту передачу. И мы, находясь тогда в пансионате под Москвой — я, Шелепин, многие министры — утром ходили, шутили, смеялись. Министры говорили: «Ты вчера семинар провёл, как надо освобождать первых секретарей». А они вдруг пошли совершенно по другому пути. Когда вечером прошла первая пресс-конференция, мне позвонил Шелепин: «Выйди, погуляем». Мы вышли и сразу пришли к мнению: первая пресс-конференция показала, что ничего не будет. Всё провалено на корню, в самом зачатке. Эти трясущиеся руки, дрожащий голос, клятвенные уверения в том, что «мы будем с Горбачёвым работать, что он ещё вернётся, и мы дружно будем все вопросы решать» — ну, это был детский лепет, а не заявление серьёзных политических деятелей. Так такие вопросы не решаются. Не говоря уже о том, что всё происходило в узком кругу. Центральный комитет партии был отстранён, партийный актив — отстранён. Они пытались напугать танками, автоматами, солдатами. Телевидение открыто показывало, как танкисты сидят, девушки к ним подходят, полушутя-полусерьёзно говорят: «Смотри, не стрельни». А он отвечает: «Да у нас боеприпасов нет, мы без боекомплекта выехали». То есть было видно — это всё декорация, всё для устрашения. Может быть, сама задумка и была правильной, и то, что они изложили в своём обращении — блестяще. Я считаю, действительно блестяще сформулированы цели, задачи, критика состояния, в котором находилось общество. А вот практические шаги, связанные с реализацией — никуда не годились. А потом ещё, после всего этого, поехать к Горбачёву и извиняться... Это уж совсем ни в какие ворота не лезло. Это, как если бы после октябрьского пленума, если бы не получилось освободить Хрущёва, я должен был бы пойти и Никите Сергеевичу низко кланяться: «Не получилось. Мы хотели вас снять, но теперь я готов с вами работать дальше». Ну, смешно же! Это выглядело опереточно. Не даром сейчас многие говорят, что всё это больше походило на оперетту, чем на серьёзное политическое решение.