В чём опасность России для западного мира

Иногда в прессе подаются такие вопросы, что Россия якобы представляет какую-то опасность. А представляет ли она, действительно, кому-то какую-то опасность? То ли для ближнего зарубежья, то ли для дальнего? Я лично себе представляю, что она никому никакой опасности не представляет, даже если захочет это сделать. Единственное, что у неё сейчас имеется — это ядерный щит. Это наши стратегические ядерные силы. Почему распространяются такие слухи, что якобы Россия сейчас представляет опасность? Это с душком таким: что там неустойчивая ситуация, что там имеется ядерное оружие и другие объекты, и если только всё там раскачается — как, допустим, в Чечне, — то для мира это будет очень опасно. Надо туда ввести голубые каски, взять под охрану всё это и обезопасить весь мир. Я должен разочаровать всех авторов подобных мыслей. У нас ядерные средства, ядерные силы в надёжных руках. Как они были при Советском Союзе, так и сейчас — они управляемы, никаких случайностей быть не может. И если обстановка потребует, они будут применены в случае нападения на нашу страну. Никого не спасёт ничего. Но это будет катастрофа для всего человечества — этого допустить нельзя. Нам хотят сделать такую операцию, которая бы позволила полностью разоружить наши вооружённые силы. Это последнее на пути достижения своих целей, в частности, у американцев. Вот в связи с этим я хотел бы сказать следующее. Вы меня извините, но я немножечко подзатяну свой ответ, но я хотел бы сказать следующее. Дело в том, что мы закончили войну не так, как это думали Черчилль и Рузвельт. Особенно Черчилль. Они думали, что Советский Союз закончит войну на последнем издыхании, что он иссякнет. И тогда можно будет продиктовать ему всё, что они пожелают. Отнюдь. Наоборот. Из года в год мы, как ни странно, становились всё сильней. Это нам обеспечила наша система, она обеспечила мобилизацию всех сил. Мы вышли к победе, к Дню Победы самой мощной в мире страной. Мы могли пройти от Берлина до Бискайского залива за несколько дней без разговоров. Это все понимали. Почему второй фронт открыли только летом сорок четвёртого? А потому, что Черчилль и другие говорили: «Пускай они друг друга убивают побольше, а потом мы продиктуем». И вот в сорок первом году Сталин первый раз просил открыть второй фронт. Обещали. В сорок втором — не открыли. В сорок третьем — не открыли. В сорок четвёртом, когда мы очистили от оккупантов всю свою страну и готовы были помочь всей Европе, тогда они увидели, что лавры-то победы могут достаться Советскому Союзу. Это недопустимо. И вот они оба — операция, по высадке десанта на севере Франции... Ну, спасибо, оттянули какие-то силы. Но у них незадача. Вдруг немцы, а Гитлер — он был не дурак, как некоторые его представляют, ничего подобного — он видел, что надо заставить наших союзничков пойти на сепаратный мир, не дать рухнуть Германской империи. И он делает что? Создаёт группировку, наносит мощный удар по нашим союзникам. И те мчатся в сторону Ла-Манша. Сто километров прошёл. Шестнадцатого декабря, как сейчас помню, в сорок четвёртом году — и погнал их всех. Черчилль и другие слёзно просят Сталина перейти в наступление с Вислы раньше установленного срока. И мы это делаем. Мы переходим в наступление — тем самым прекращается наступление немцев на Западном фронте против наших союзников. А все эти силы, и танки, и самолёты — перебрасываются против нас. Но это наши союзники никогда не вспоминают. Понимаете? Мы закончили войну великой державой. На подъёме закончили. Мощная была страна, и мощные были вооружённые силы. Говоря о военных победах, я хотел бы ещё подчеркнуть такой момент. Мы на протяжении первой пятилетки послевоенной восстановили народное хозяйство, залечили все раны в исторически короткий период. Кто ещё мог это сделать? Да никто. А ещё плюс одна пятилетка — мы удвоили производство. Эти темпы шокировали Запад. Они взбесились. Они видели в лице Советского Союза государство, которое является главным соперником. Его надо было ликвидировать. Военным путём — ничего не сделаешь. Или вот ещё детали подчеркну. Мы первые после войны отменили карточную систему. Через год только американцы, англичане через два года. Мы, начиная с 48-го года и по 54-й, ежегодно снижали цены на продукты питания и ширпотреб. Причём делалось это не популистски — не на 2–3 процента, чтобы очки втереть народу. Нет. 15, 20, 30, по некоторым позициям — 40 и 50 процентов. Я же помню, как сейчас: приходит апрель или даже март — обязательно должно быть снижение цен. Я хочу закончить мысль по поводу нашей державы — той, которая была сразу после войны и послевоенных пятилеток. Это великая держава. И я почему об этом говорю? Сейчас вот говорят — Россия, является ли она империей зла и так далее, как это нам Рейган ярлыки вешал. А сам-то делал именно то, что делают враги мира. Я хочу сказать, что, видя в лице Советского Союза такое государство, Аллен Даллес неспроста высказался очень чётко. И эта стратегия вошла в официальную политику Соединённых Штатов. А в чём её смысл? Даллес говорил: «Мы не можем поставить Советский Союз на колени ни политическим, ни экономическим, ни тем более военным путём. Мы можем только взорвать его изнутри. А для этого надо заменить идеалы, в которые верит советский народ, на ложные и заставить советский народ верить в эти ложные идеалы. Мы это сделаем руками их же соотечественников. Мы найдём таких. И мы не пожалеем никаких миллиардов долларов и никакого золота». И они нашли. И они сделали это. То есть, я хочу сказать, что наша страна, в прошлом являясь великой державой, конечно, обладала колоссальным потенциалом. И сейчас, могу сказать, что наша страна, располагая достаточно высоким промышленным потенциалом, хотя он и подвергся разрушению, и интеллектуальным, и духовным, и несметными природными богатствами — мы можем возродить наше отечество. Мы можем создать такую страну, которая обязательно снова заявит о себе как о великой державе. И мы обязаны это сделать, использовать эту возможность.