Знаете, когда наши министерства и ведомства планируют грандиозные объекты промышленности, они ведь никогда не считались с интересами людей, которые живут в этом месте. А вообще никогда не задумывались, что это территория, где проживают малочисленные народы. Это настолько, я считаю, чудовищно, когда затапливались места заселения коренных народов, уничтожались селения. Во время укрупнения колхозов уничтожались национальные сёла за последние двадцать лет. Сейчас, наверно, где-то за последние двадцать пять лет в низовьях Амура от Хабаровска до Николаевска уничтожено более пятидесяти национальных селений. Я считаю, что это преступление. Ведь мы сегодня, конечно, понимаем, что гигантизм, который был присущ всему коммунистическому строительству на всей территории нашей страны, не минул и наши территории, где проживают малочисленные народы. И сегодня ещё планировать такие громадные электростанции на территории, где проживают малочисленные народы, я думаю, наверно, надо призадуматься над этим. Я понимаю, сегодня дефицит энергии, но ведь всё ли мы сделали для того, чтобы использовать ту энергию, которая у нас есть? Ведь промышленные объекты, которые сегодня есть на территории проживания коренных малочисленных народов, – это объекты очень энергоёмкие, и предприятия оборудованы очень старыми машинами, приборами. И здесь, наверно, надо призадуматься над тем, что, может быть, реконструировать эти предприятия, а какие-то, наверно, закрыть. Ведь так хищнически уничтожать лес на Сахалине можно только временщикам. И это продолжали наши представители Министерства лесного хозяйства. Бумажные комбинаты на Сахалине без очистных сооружений или без надлежащих очистных сооружений ведь сотнями тонн кислотных соединений выбрасывали в море и выбрасывают. И шельф у нас настолько заражён, и уничтожено всё живое там. Ответ пришёл мне на запрос, что там действительно будут пересматривать некоторые комбинаты – как реконструировать некоторые, закрыть. Но запрос второй пока без ответа, что сделано. Два года прошло.