Из разведки в ресторан

Это настолько было, понимаете, для нас поразительно. Я говорю: для нас, группы, не всех, а группы чекистов, которые чувствовали плохой запах от экономического управления, от этих дел. Чувствовали мы интуитивно. Мы доказательств не имели, а ведь надо было, если ты имеешь доказательства, так ты должен сказать. А мы же доказательств не имели, мы только чувствовали это: что-то там ненормально, что-то там какая-то гниль создаётся. Так мы пошли с Агаянцем, вот с этим старшим Агаянцем: «Яша… Саша, пойдём по нему, пойдём в эти рестораны работать, уйдём». И пошли к Ольскому. Пришли и сказали: «Ян Каликстович, мы вам выражаем сочувствие, мы знаем ваши взгляды, и мы хотим уйти из органов и работать с вами». Он говорит: «Ни в коем случае! Не делайте глупостей! Оставайтесь и честно работайте на работе, не путайте этого со мной. Это ни к чему». Он же понимал, что там получается какая-то группировка, стягивание кадров. Ну, от этого отказались, но вскоре мы подали заявление о том, что просим нас отправить на периферию. На одном съезде, не помню сейчас по счёту какой – 17-й или какой-то, Микоян дал положительную характеристику о работе Ольского на хозяйственной работе. На съезде! Что, дескать, чекист был направлен на работу, и он освоил это дело, честно работает и с успехом. Это есть в протоколах этого съезда. Произошло то, что они на этой хозяйственной работе как-то удержались, проявили себя достойными, интересующимися делом работниками, дисциплинированно, с душой относились к этому делу и получили результаты успешные. Это было одобрено. А потом их арестовали в 1937 году и расстреляли.