О курьёзных случаях

Во-первых, она в кино пришла уже взрослая. По фактуре, по формам — грудь, бёдра — она не была похожа на девочку, она была женщиной. Ну, так случилось, так судьба. Она снималась в четырёх моих сценариях: «Здравствуй, прощай», «Уходя — уходи», «Гражданка Никонорова» и «Собачий пир». В «Собачьем пиру» она сыграла алкоголичку — и сыграла так, что это была замечательная история. Она приехала на кинопробы. Хотя пробоваться-то особо нечего — пробовался скорее грим, костюм. Нужно было играть спившуюся даму, они играли с Шакуровым вместе. И вот обед. Напротив Ленфильма была столовая, такая, подносы по реечкам, самообслуживание. И Наташа пошла туда прямо в гриме, в костюме алкоголички. Она попёрлась туда — и приходит оттуда, смеётся: — Точно, я попала, я поняла, как играть. Я поняла, что это — я. Всё, я знаю, как это делать. Она зашла в столовую, пошла без очереди, стала компоты брать. Ей начали орать: — Алкашка, пошла вон отсюда! Она в ответ — полуматерком, матерком, попёрла дальше. Кассирша закричала. Она: — Ну и не буду платить деньги, так пожру! Вышел администратор. Её приняли за настоящую алкоголичку! Она настолько точно всё сделала, настолько психологию вот этой подшей, трагически несчастной женщины поймала, что никто и не понял. Ведь у алкоголичек неясен возраст: ей может быть и двадцать пять, а кажется — сорок пять, или наоборот. Вот эти розовые щёчки, тонкие синие ножки, дрожащие ручки… У алкоголичек ведь нет возраста. И Наташа играла её — вне возраста. Она могла быть и пожилой, и молодой, когда её героиня влюблялась в Шакурова. Я говорю ей: —_ Наташа, неужели тебя не узнали? — Да не узнали! Я ведь так орала, добивалась, чтобы меня пустили без очереди. Никто не узнал. Ну похожа и похожа. Грим был хороший, костюм — тоже. Но не тот грим, где три слоя тона, а живой, нарисованный. А самое поразительное, что у неё вообще не было проблем с ролями. Она могла играть всё. Она могла играть мужика — запросто. Эксцентрику — абсолютно. Драму — могла, трагедию — могла. Ей природа дала так много, так щедро, что она умела всё. Это, конечно, поразительно. Дай ей задачу сыграть стул, на котором я сижу, — она бы сыграла стул. Она была фантастически универсальной актрисой. Редкой. Может быть, в какой-то степени мешали её формы. Хотя под конец она похудела, боролась с бёдрышками, с попкой. Но всё равно. Может, это и мешало играть изысканных героинь, но благодаря своей тонкой психологии она могла сыграть и их. Она была удивительной актрисой. Мы часто вспоминаем Мордюкову, великую актрису кино. Так вот, Гундарева была не меньше. Просто она не дожила до того возраста, до которого дожила Нона Викторовна.