Сергей Иванович делал всё возможное для спасения своего брата. Он пошёл к президенту Академии наук СССР того времени, ботанику Владимиру Леонтьевичу Комарову, прекрасно знавшему Николая Ивановича и, так сказать, в какой-то степени коллеге. Поскольку отец себя считал, как я прочитал в одной из анкет, агрономом, ботаником, генетиком и географом, всё-таки на первое место ставил агрономию. Ботаник, значит, как ботаник, он был коллегой, очень крупным ботаником того времени был Комаров. Сергей Иванович Вавилов пошёл к президенту Академии наук после ареста и попросил его написать письмо Сталину. Об этом есть документальное подтверждение, я не сочиняю. Они писали письмо Сталину вместе, но я не уверен, что Комаров его отправил Сталину, потому что Комаров был довольно-таки труслив и крайне осторожен. Это, так сказать, первое, что сделал Сергей Иванович. Вес его тогда был не совсем рядовым, потому что он в это время не был членом президиума из-за ареста, из-за гонений на брата. Гонения на брата начались, как вы знаете, особенно усилились в 1939 году, в 1940 году, но донос Сталину и снятие его с поста президента были раньше. В общем, можно считать, что гонения начались с 1935 года, но резко усилились к концу жизни отца на свободе. Сергей Иванович в это время, в 1935 году, был на несколько, на четыре года, по-моему, членом президиума Академии наук и эффективно там проявил себя, но он не был переизбран перед войной, то есть он был тогда рядовым академиком, даже не членом президиума, не вице-президентом, не президентом. Вы понимаете, да? Я уже рассказал, что они писали письмо, которое, наверное, не было отправлено, возможно, а может, и было отправлено, но Сталин не прореагировал. Далее, что делал Сергей Иванович. Сергей Иванович всячески помогал семье репрессированного брата выжить в этих суровых условиях, приглашал меня к себе приехать, где он был в эвакуации в Йошкар-Оле, как научный руководитель Государственного оптического института оборонного значения – важнейший институт был.