Работа с Борисом Равенских и Олегом Ефремовым

Начали снимать театральные спектакли, мы ездили вот, например, в Малом театре отбирали спектакли. До этого ещё в Пушкинском театре мы смотрели. Был знаменитый режиссёр Борис Иванович Равенских, это вообще такая глыба! Это сейчас фигура, может быть, немножко забытая, но это уникальный режиссёр, просто потрясающий совершенно. Он лет 10 руководил Пушкинским театром, там столько было создано потрясающих спектаклей! А потом его назначили главным режиссёром Малого театра. И вот он поставил там спектакль «Царь Фёдор Иоаннович». Тогда пригласили Смоктуновского из Питера, он был в этой роли. И мы собирались снимать этот спектакль. И вдруг Ефремов перетащил Смоктуновского во МХАТ, и Равенских так растерялся, ну как это так вообще. Он был так обижен на него. Но он вскоре ввёл Юрия Соломина. Это был, конечно, немножко уже другой образ, но тем не менее спектакль очень интересный. Он, слава богу, есть в фонде, он снят у нас. Замечательный был спектакль. И вот если говорить о Равенских, Борис Иванович при всём своём таланте, как всегда бывают талантливые люди, с некоторыми такими причудами. У него была такая привычка: он то ли просто придумал себе такую формулу… Во всяком случае, он, когда входил в одно помещение и выходил из другого, он всё время с себя так что-то сдувал. Как потом говорили, «чертей гоняет». И говорили даже, что когда он к Фурцевой входил, там то же самое. И когда мы отсматривали у него спектакли, мы с ним познакомились, и вот привезли оформление, вот «Царь Фёдор Иоаннович» с Соломиным, привезли в студию снимать. И Равенских сказал: «Я буду участвовать в съёмках». Не на всех, но во всяком случае… И не желал, чтобы за ним администратор приезжал или там из Останкино к Малому театру машину посылали. Только я присылала. Он соглашался только со мной ехать. И как-то мы подъехали с водителем к Малому театру, к служебному входу, а я забыла предупредить водителя, что у него причуда такая, у Бориса Ивановича. И Борис Иванович выходит, а он любил садиться рядом с водителем, а я сзади. И вот мы только отъехали от Малого театра, Борис Иванович, значит, шляпу снял, стал всё сдувать. Водитель так испугался, бросил руль, и всё. Я ему говорю: «Держите руль! – говорю. – Не волнуйтесь, это просто, ну, у человека такая причуда». Я говорю: «Борис Иванович, ну что же Вы так испугали?» – «А надо предупреждать. Ты что же не предупредила его?» Я говорю: «Ну вот забыла». Ну, в общем, вот так всё благополучно это всё обошлось. Доехали нормально. Потом, значит, мы вот снимали ещё тоже в постановке Равенских гениальный спектакль, последняя работа Ильинского, посвящённая Льву Толстому по пьесе Друцэ. Очень хорошая работа Ильинского, и пьеса такая… Это последние годы жизни Льва Толстого, вот так скажем. Очень интересный был спектакль. Вот он тоже есть в фонде. Ну, ещё мы работали с Ефремовым тоже. Ефремов очень благодушно и по-доброму относился вообще к нам ко всем и считал, что надо снимать. Фонд – есть фонд. И он разрешил, тогда мы сняли и «Возможные встречи» со Смоктуновским был спектакль, потом «Бориса Годунова» сняли с ним, «Дядю Ваню» сняли, и ещё какие-то спектакли, сейчас уже забылись, с Андреем Поповым. В общем, в фонде есть вот эти все знаменитые ефремовские спектакли, тоже, слава богу, сохранились.