За погибших под Москвой

Я хотел бы ещё один эпизод вспомнить из его жизни. Это, наверное, тот случай, который глубоко тронул всех нас, и у меня до сих пор всё это перед глазами. После очередной охоты мы собрались на охотничьей базе, у Алексея Архиповича было своё почётное место – на волчьей шкуре впереди. Все шумно рассаживаются по местам, кто-то уже тянет свою посуду, кто-то что-то разговаривает. Алексей Архипович неожиданно сидит молча. Все, естественно, без команды не начинают. Тишина, все смолкают, что-то ждут. И вот первый тост. Алексей Архипович тихим голосом говорит: «Я понимаю, у вас много эмоций, вы удачливые охотники, но я попросил бы Сергея…». Затем говорит: «Серёжа, сходи, возьми в моей сумке, в моём портфеле, что я принёс, принеси мне оттуда графинчик». Сергей пошёл, ставит на стол графинчик, который был бело-голубого цвета, под гжель, и на нём орден Великой Отечественной войны. Я случайно взглянул и подумал: «Что-то необычное». Алексей Архипович сказал: «Серёжа, разлей всем понемножку». Сергей открыл графин, разлил всем, все затихли. Алексей Архипович выдержал паузу. Может, он сам переживал, но я думаю, что это была не искусственная пауза. Он сказал: «Я понимаю, ребята, что у вас всё хорошо, мы сидим, счастливы. Но сегодня наши разбили немцев под Москвой и погнали их дальше на Запад. Поэтому я предлагаю тост за тех, кто там остался». Все прониклись пониманием, молча выпили, как полагается. Пауза стала затягиваться, и потом Алексей Архипович сказал: «Ну, хорошо. Я думаю, что мы это не будем забывать». Это звучало и как укор с одной стороны – «мы», а с другой стороны… Он добавил: «Теперь давайте рассказывайте о ваших геройствах». Некоторые считали, что они сюда приехали, чтобы пострелять зверя, набраться мяса и так далее. Не случайно он купил этот графин, привёз его неслучайно. Он знал, куда и когда едет. И я не уверен, но с тех пор я себя корю за то, что… Вспоминаю эту дату именно благодаря тому, как о ней напомнил Алексей Архипович. А помнить её нужно всем. Мы больше помним 9 мая, но было ещё и 5 декабря 1941 года. И, наверное, он хотел дать нам понять, что было ещё много тех, кто остался там, чьи судьбы неизвестны, и что их тоже надо помнить.