Гибель Юрия Гагарина

Казалось, что уже страшнее этого ничего быть не может. Ничего. Такая бездна, и вдруг вот… Это я говорю, сейчас мы уже стали как-то вот привыкать к космическим полётам, мы не думаем, насколько это рискованно, мы не думаем, что такое корабль. Ну, как бы то ни было, он действительно, наверное, любой аппарат, который летает в космосе, очень подвержен опасности. Ведь малейшее какое-то что-то, что-то такое, что летает там и попало в корабль – это уже проблема, это уже беда. Ну, во-первых, вот как-то казалось, что Гагарин будет вечен. Ни малейшей мысли не было о том, что он может погибнуть. И вот этот день, это был 28 марта. 27-го они погибли, останков не нашли 27-го, нашли 28-го. И 28 числа было сообщение о его гибели. Вы знаете, мне кажется, гром с ясного неба не производит такого впечатления. Это как-то вздрогнешь и всё. А тут это было, ну, такая мгла. Вот мне лично казалось, что жизнь моя закончилась. Я не знаю, как это пережила бабушка. Я просто не представляю. Я просто её вспоминаю, что она была вся чёрная, вот этот чёрный платок на ней, и ни одной слезинки в глазах. Ни одной. Как это можно, как это вынести, как сердце у неё не разорвалось, я просто не понимаю. Она потом уже, когда немножко в себя пришла через пару лет, вспоминала, говорит: «Я бывало выхожу на улицу, смотрю: солнце светит. Я говорю: «Господи, ну как же так? Его нет, а солнышко светит. Ничего не изменилось в мире». То есть вот такое было состояние. Вот. Но то же самое испытывала, конечно, это не сын, я понимаю, сравнить сына и дядю, и крёстного – это несравнимые вещи. Но для меня, вот, мне так в тот момент казалось, что мир закончен. Всё уже, ничего больше впереди хорошего нет. И очень тяжело было всё это переносить.