Комиссия по гражданству. На брудершафт с Мстиславом Ростроповичем

В середине года 90-го меня попросил Лукьянов, уговорил меня возглавить комиссию по гражданству при президенте СССР, комиссию по гражданству. И я возглавил. Комиссия была из нескольких депутатов, а заместителем комиссии, у меня был заместитель, зам. генерального прокурора, зам. министра обороны, в общем, заместителями были штатные заместители от разных министерств, ну, которые документы готовили и прочее. Ну, что мы рассматривали? Мы рассматривали вопросы выезда на ПМЖ, ПМЖ – постоянное место жительства, въезд или выезд, отобрать гражданство или возвращать. Я проводил заседания, возвращали гражданство Ростроповичу и Вишневской. Вот. Я проводил такое совещание. Очень интересное было. Их лишили гражданства в своё время, а мы возвращали. Я могу сказать только одно. Заседание, которое я проводил, на заседании были приглашены многие артисты, там депутаты, артисты, представители общественности, и последний пришёл Ролан Быков. Ролан Быков – мужичок такой, вы знаете его фактуру, значит, пришёл, видимо, с вечерка он был, это, как говорят, подшофе слегка, и он сел передо мной. Стол большой, передо мной сидит. Вот. Дали ему слово. И Ролан Антонович начал так рассказывать красиво, так разукрашивать, и я говорю: «Ролан Антонович, вы уже всех обслюнявили, – я говорю, – вы прекращайте эти хвалебные оды. Давайте по существу». Смотрю, у него глаза открылись, и начал говорить по существу. Ну, конечно, мы гражданство вернули Ростроповичу и Вишневской. Вот. А Ролан Антонович после этого, ну, когда он был депутатом тоже, в раздевалке, где вот раздеваемся перед началом заседания, где-то издалека бежит поздороваться со мной. Так что с Роланом Антоновичем я знаком лично. А с Ростроповичем я встретился, когда мы летели из Америки, и вдруг, летим час-полтора, и самолёт возвращают обратно в Нью-Йорк. В чём дело? Обледенители отказали, антиобледенители. Прилетели, загнали нас в какой-то там терминал, народу в терминале нет, а наши ребятки, у меня была целая бригада со мной, и все побежали искать буфет. Буфет нашли. Коньячку приняли. Все довольные. А Ростропович в этом же самолёте летел вместе с нами. У него его эта знаменитая виолончель, он покупает для неё на первое место, это у него, и её привязывает специально, а на втором сидит он. Вот. Значит, а ребята ушли, говорят: «Пойдём, отдохнём, погуляем», а я говорю: «А я буду спать». Потом сидел-сидел, смотрю, никого нет, пойду, поищу, а то куда они делись, мои коллеги. И я пошёл, в одном месте идёт небольшой гул. Я иду к этому месту, на встречу мне идёт Ростропович, и в двух руках несёт две рюмки. Ну, вот. Подходит ко мне: «Вы Борис Иванович?» Я говорю: «Да». – «Ой, я вас уже хорошо знаю, ребята рассказали, чё вы тут делаете, я так рад, так счастлив, что вы вот двигатель, что американцы у вас покупают, очень рад, давай выпьем на брудершафт». Я говорю: «Ну, давай». На брудершафт выпиваем, он говорит, уже выпили, говорит: «А теперь пошли меня куда подальше». Я говорю: «Зачем?» Он говорит: «Так положено». Я говорю: «Зачем?» «Ну а вдруг мы с тобой в каком-то обществе встретимся, а ты будешь нос воротить, и делать вид, что ты меня не знаешь. А я тебе тогда напомню: на брудершафт со мной пил (вот цитирую дословно почти)». Я его послал, он меня тоже послал. Ну, и так вот была встреча, личная встреча с Ростроповичем. Потом он говорит: «Я к вам приеду, я вам дам концерт бесплатный вашему предприятию», но мы уже не стали с ним связываться, он уже пошёл в политику там, в общем, короче говоря. Но вот такой случай был интересный.