Я не столько видел, сколько слышал, потому что это всегда… ну, то есть музыка звучала с детства. Вот утром я просыпался в школу всегда под звуки рояля, потому что дед всегда работал с утра. И он, в общем, в 8 утра всегда сидел за роялем, поэтому у меня был такой в школу звоночек, такой будильник. Он забавно работал, потому что иногда он меня сажал, значит, там, на какую-то… у него такая большая тахта была, значит, в кабинете, там, где был рояль. Ну, вот. Он меня туда сажал, значит, и начинал. Ну, он меня смешил, потому что он всегда придумывал, то есть он часто сочинял как бы, когда у него ещё не было текста, собственно говоря, какую-то мелодию, и он под эту мелодию подставлял какую-то рыбу, какие-то дурацкие слова, совершенно идиотские. И поэтому… ну, это было чрезвычайно смешно, потому что он пел всякую абракадабру, собственно говоря, я сидел там и ржал потом. А он потом у меня спрашивал: «Ну, как?» Я говорил: «Нормально всё. Сегодня удачно всё, всё прошло». Ну, вот так музыка сочинялась, например. Но иногда он очень любил всякие раскладывать пасьянсы за столом, всякие математические задачи, кроссворды, шарады, ребусы. И, вероятно, в этот момент тоже он, когда находился один, у него, значит, что-то, что-то в голове происходило. Потому что такие бывали моменты… такая, совершенно удивительная, значит, фраза, которую он как-то… Бабушка что-то стояла и ему что-то там говорила, говорила, говорила, говорила. Он ей сказал: «Так, Татьяна, я щас уловил только ритмический рисунок твоей речи». Ну, он, видимо, как-то внутри останавливался и, в общем, отдалялся как бы от действительности. И, видимо, что-то у него в голове в это время происходило, может быть, какие-то мелодии. Так что… ну, вот у каждого по-разному, поэтому как-то так.