Почему директором назначили Владимира Алмазова?

Почему назначили Алмазова – это вопрос не ко мне, потому что решалось это, я думаю, просто в обкоме партии. Знаете, мне потом Владимир Андреевич рассказывал, что когда стало дело организации института… Ну, во-первых, организацией занимался Владимир Андреевич. Я помню, что он даже ездил, а тогда первый секретарь обкома партии был Георгий Васильевич Романов, и он ездил к Романову на приём. И как раз говорил о том, что в Ленинграде нужен институт кардиологии, потому что кардиологическая патология, смертность от заболеваний системы кровообращения самая высокая в стране. Поэтому не может не быть института, который определяет политику лечения больных с заболеваниями такого профиля. Как потом мне Владимир Андреевич рассказывал, Романов сказал: «Да, в общем, мы считаем, что нужно. Вот единственное, мы хотим вас видеть, но есть одно “но”, которое нас немножко смущает. Говорят, что вы очень добрый». Владимир Андреевич мне всё рассказал, поэтому я был свидетелем. Но, понимаете, всё время путают два понятия – добрый и добренький. Это два совершенно разных понятия. Так же, как мягкий и мягкосердечный. Он был мягкий, очень добрый, но с характером. Ну, Владимир Андреевич сказал: «Ну, вы посмотрите, я заведую кафедрой факультетской терапии. Насколько она авторитетна в Первом медицинском институте, в городе? Так что сами решайте». Ну, и тогда Романов сказал: «Скажите, что Романов согласен». Так что… Вы знаете, конечно, наверно, между Ириной Ефимовной и Максом Соломоновичем были какие-то разногласия – люди же все. Но через энное количество лет мне Макс Соломонович сказал: «Знаешь, а ведь это правильно, что назначили Владимира Андреевича. Это позволило нам всем сохранить очень добрые отношения». Ну, и потом как-то всё это… Хотя, повторяю, с Максом Соломоновичем мы дискутировали очень активно. На всех заседаниях кардиологического общества мы спорили достаточно активно, потому что наука требует объективности.