Каскадёры и местные жители. Фильм «Подснежники и эдельвейсы»

Я всегда искал приключения себе на голову. Поэтому одна из следующих работ… я не буду вести строгую хронологию, будем вести творческую. Я сам в молодости увлекался альпинизмом, имею звание инструктора горного туризма, поэтому всю жизнь мечтал снять фильм, связанный с горами. Были «Вертикаль» — не совсем удавшаяся работа, был «Белый взрыв» — тоже слабоватый фильм, и я выходил на довольно, как поёт Высоцкий, опасную тропу. Это был фильм, посвящённый 40-летию битвы за Кавказ, и мне надо было развернуться в сражение на высоте трёх-четырёх тысяч метров, среди ледников и скал. Четыре месяца, пока шли съёмки, я спал в мучительных снах. Объясню почему. Помимо художественной стороны, когда мы готовились к съёмкам, инженер техники безопасности принёс мне бумагу и сказал, что съёмочный день не начинать, пока не будет стоять скорая помощь и две пожарные машины. Обязательно. На равнинах это возможно, но на высоте четырёх тысяч метров, где мы еле-еле сами поднимались… Я говорю: «Нереально». Он отвечает: «Тогда пишите, что берёте ответственность на себя». Я взял ответственность на себя. И было действительно много случаев, когда всё могло кончиться трагически. Другой эксперимент. Эдмонд Кеосаян снял «Неуловимых мстителей» с потрясающими каскадёрскими сценами. Я спросил у него: «Эдик, какую группу каскадёров ты мне рекомендуешь? У меня сумасшедшие съёмки». Он говорит: «Бери киргизов, они лучшие». Это была потрясающая команда. Но у меня на той стороне были немцы, и я поехал в Ригу, завербовал группу латышских каскадёров. С каскадёрами есть негласное правило: или одна бригада, или другая, но не вместе. Я нарушил этот закон. Пригласил их в Ереван, с каждого командира — киргиза и латыша — к себе домой. Хороший армянский стол, гостеприимно объяснил: «Придётся нарушить вашу клятву, иначе невозможно. Должны работать и те, и другие». Они подумали, согласились. Латыши и киргизы работали вместе. Думаю, это единственный случай, когда две разные бригады согласились сотрудничать. В итоге получился потрясающий эффект: команды начали конкурировать, шли лихие трюки. На всесоюзном семинаре в Баку мне сказали: «Григорян, Эдмонд Кеосаян может спать спокойно — такие трюки снимает». Но действительно было страшно: один фанерный булыжник пробил голову латышскому каскадёру, несмотря на немецкую каску и страховку. Шесть швов, чуть сильнее удар — и трагедия. Вот почему я четыре месяца не спал. Другой случай — армянская деревня Гарни, на плоскогорье, а внизу ущелье с базальтовыми трубами, красиво как орган. Снимаем: альпинисты навешивают верёвки, каскадёры шуруют. И тут один камень летит вниз. Оказалось, деревенский дурачок услышал шум и спустился по трубам к нам. Мы его остановили, но он ещё чуть не скинул булыжник. Ребята из деревни спрятали камень. Я сказал: «Если закончу съёмки благополучно, приду и на этом камне принесём в жертву барана». Так мы и сделали. В общем, много напряжённых, опасных моментов было. Долго рассказывать, но всё это часть той истории, той съёмочной жизни.