Смоленск

47-й год. Из Восточной Пруссии начали воинские части передислоцировать на территорию России. И нашу армию, и в том числе полк связи, который обслуживал эту армию, перебросили в Смоленск. Там никакого помещения не было, надо было какую-то базу для штаба иметь. На окраине Смоленска была деревня, и в одной из этих деревень были цыгане. А рядом русские находились. И вот когда туда разместили нас, в чистом поле, надо было что-то делать. Кто-то что-то из Германии ещё прихватил, а потом и здесь начал. А рядом был лагерь военнопленных немцев, и не было решения о том, освобождать их или нет. И поэтому часть их рабочей силы построила казармы, чтобы часть и солдаты находились на первом этаже, а на втором этаже сделали для офицеров комнаты. И так мы там уже разместились. Там находились мы 47-й, 48-й, 49-й года – всё это время ждали демобилизации. А потом наступил 50-й год. Меня вызывает командир полка, полковник Лутохин, а начальник штаба – майор Бобок. Вызвали меня и говорят: «У тебя какие планы?» Я говорю: «Жду демобилизации». – «Какая демобилизация, ты не соображаешь? У нас ещё служат 24-й, 25-й, а ты 26-го года. Никакой демобилизации. Вот пришла разнарядка из Московского округа, чтобы одного старослужащего направить в Арзамас на офицерские курсы».