Мы первую помощь оказывали. На самых передовых нас не было, прямо сказать, были парни. Они раненых брали и на волокушу сразу тащили к нам, метров 300-400 от передовой. Тут мы оказывали первую помощь. И писали записки, кому, что, как, что. Допустим, если у него кровотечение, ранение было в полость и нога оторвана или рука, мы первые накладывали жгуты. Оказывали первую помощь, писали записки. Эту записку вкладывали. Потому что жгут должен не больше был двух часов находиться. Потом уже шло заражение. У нас была санитарная сумка за плечами. Мы эту сумку открывали, что надо было: пальцы оторванные, рука перебитая или рука оторванная – сразу накладываем жгут. Мы обязаны были это делать. Я лично относилась так, что я должна скорее оказать помощь и отправить по направлению, написать записку, куда его в первую очередь отправить. Допустим, я жгут наложила, повязку сделала и я писала, что в такое-то подразделение, в такой санпункт. Ведь были перевязочные и были операционные. Когда надо было ампутировать, а когда не надо было. Мы спрашивали, подбадривали: «Вот, сейчас жгут наложу Вам или сделаю первую перевязку. Тут близко, 300 метров, Вас привезёт лошадь, и Вам окажут специальную помощь. Потом Вас повезут, Вам будет хорошо, здесь пересыльные пункты, полевые госпиталя, части, Вам сразу будет легче». Кто стонал, кто плакали, были случаи, и молчали, и так говорили: «Нам всё равно, только бы оказали первую помощь, только бы облегчить страдания». В основном были молодые, до тридцати лет, до тридцати пяти.