Семья. Отношение к ветеранам

Всех позабрали, всех молодых, всех забрали, всех. И 26-го и 25-го год. Даже половина 27-го попала. У меня двоюродный брат попал, жив остался. Да, про сестру не сказал. Сестра у меня 23-го года рождения. Взял её горисполком, не военкомат, а горисполком. Взяли её в армию в 41-м, в декабре месяце, под Новый год. И она служила, попала в госпиталь, в военный госпиталь, полевой. И четыре года отслужила, отбахала. От Москвы дошла до Берлина. Встретили мы её. Добра привезла, всего там от немцев, кое-чего она привезла, встретили ее, конечно. Потом пошла она в военкомат встать на учёт. Ветеранам войны давали стенки. И она пошла: «Я же ветеран войны, четыре года отслужила». Пошла, они там: хоп – отказ. Печати нет, мы вас не брали, мы вас не знаем. Вас брал горисполком, идите туда. Пошла, а там уже никого нет – все повымерли, кто куда уехал, и никого знакомых там нет, никого, ничего не осталось. Ну и свои тоже плечами пожали: «Мы», – говорят, – ничем не можем вам помочь». Я настаивал: «Пиши в Москву, в вооружённые силы». А она походила раза два или три. «Нервы мотать я, – говорит, – там намоталась, четыре года пахала. И здесь мотать со стенкой? Ну его!» И бросила. А были ордена у неё. Ордена и за Польшу, и за Германию, и там ещё за что-то. У неё четыре медали были, все военные. И вот, пожалуйста – бортанули.