В 42-м году, весной, стали город очищать, потому что во время зимы трупы выносили из квартир, из подъездов, с улиц. В нашем дворе было пять корпусов, и у нас была своя котельная, и был клуб во дворе. Вот эти два помещения были завалены трупами. Их стали вывозить где-то, наверное, в марте-апреле. Город ведь уборке подлежал, трупы эти уж стали разлагаться, и вот их надо было вывозить. Сколько я видела хроники, никогда не показывали этих машин. Эта машина была с двумя баками, от кабины – два бака, титана таких, и были чурки, типа кубиков. Их бросали в эти титаны, оно горело, и машина… то есть на пару машины ездили. Не было, видимо, горючего, потому что, уже впоследствии я слышала, что нефтепровод проложили в 42-м году. И вот, ребятня, нам же всем было интересно, ну, я говорю, я при сестре, постарше ребята упросили водителя прокатиться на машине. Грузили трупы на эту машину, накрыли брезентом, положили доски, на доски мы сели около этих титанов и бросали, подкидывали, чтобы водитель не выходил, старшие ребята постоянно поддерживали огонь. Когда мы туда приехали, уехали очень далеко, и не было холодно, потому что мы около титанов сидели, время-то холодное было. И было так страшно, когда мы увидели вот эти громадные ямы. И вокруг этой ямы, это очень громадная была яма – длинная, широкая, стояло несколько машин со всех сторон, вот таких же, с топками. Сбрасывали туда трупы, и мы уезжали. Я так плакала, я так боялась, что меня тоже туда скинут –маленькая была. И больше я никогда туда не ездила. Сестра пыталась прокатиться, я – нет.