Однажды ночью «тревога» команда, построили нас и повели в баню. Там помыли тёпленькой водой, горячей, кусочек мыла дали. Это мы сбрасываем, кстати сначала, обмундирование, когда нас одели, рваное было, починенное всё, где даже и кровь осталась, видно это, нам дали такое обмундирование. Когда помыли нас, выходим, в шинели. Обмундирование наше солдатское, хлопчатобумажное, новое конечно, бельё, тогда не было маек, трусов, а кальсоны и рубашка белая. Ботинки, английские ботинки жёлтые, с обмотками, и шинели зелёные такие, что офицеры такие не носили. Это английское было всё. И вот нас повели опять строем на станцию, там уже вагоны стоят. Трёхярусные, телячьи вагоны, конечно. И дали нам сухой паёк. Как кусок мыла, вот такой прессованной пшённой каши, чуть-чуть сваренной, брикет, два кусочка сахару, немножко чая и сухари, как кирпич есть, вот такой толщины, сантиметра, наверное, два, два куска таких сухаря, вот всё. Погрузили вместе, а я шустрый был тогда, забрался на третий этаж, конец сентября, холодно уже. И вот где поезд останавливается, выбегают солдаты, на двоих котелок дали. Один бежит щепочки собирать, другой водички где-то набрать, тогда не было таких тепловозов, тогда были паровозы. И там вода у них была, потому что в котёл воду закачивали и паром двигался. То там наберут, хоть она и пахнет, вода, не важно. Камушки, только подождём подогреть этот котелок, воды туда. В другой раз закипит, а в другой раз только ещё начинает маленечко тёпленькая, гудок – отправление. Это нас семьсот человек, это триста пятьдесят огней, всем же надо. Правда, эшелон медленно шёл, чтоб все успели сесть. И вот везли нас, быстро везли. И в Омске нас покормили первый раз, хорошо покормили, как сейчас помню. Суп хороший, каша гречневая, компот и по кусочку хлеба – граммов 200. Это было ой, это сила была, потому что голодовка же была, люди крапиву ели. И поехали дальше, ночью привезли в Москву, и дальше поехали.