Из разведки в немецкой форме

Немцы отступали. 44-й год, отступает, отступает, отступает… Командир вызвал и говорит: «Возьми разведчиков, человек четыре-пять, ползи вот к этой, видишь карту?» Я в карте разбирался. – «Вот сюда надо приползти, посмотри – как идут немцы, уходящие?» Короче говоря, по карте ночью невозможно передать, мы сначала пошли, а уже ближе к рассвету смотрим – немец на дереве сидит. Видно, наблюдает кругом, не подползёт ли кто. Один из нашей группы, с которой был, говорит: «Ты знаешь, дай я попробую его снять?» Короче говоря, он выстрелил и попал в него. Немец упал. Мы дали рывок и захватили этот пункт, где находились немцы. Их было человека, по-моему, четыре или пять. Я переоделся быстро в немецкую форму обер-лейтенанта, а солдаты наши переоделись в немцев, кому подошёл размер. Загнали всех под брезент. Там стояла у них большая грузовая машина. Я – офицер, со мной сидит водитель, естественно, немец, фашист, а под брезентом – смесь: наши солдаты и немецкие, кто в форме, кто без формы. И я говорю водителю: «Твоя задача – сейчас мы пойдём, наверняка, наткнёмся на колонну. Не вздумай остановить машину у колонны! Если ты остановишь, я в тебя стреляю без предупреждения!» Поехали. Наверное, минут пятнадцать мы ехали. И вдруг – отступающая колонна, и кричат: «Ам линкс!» Значит – «принять направо», а у них – налево. «Ам линск! Ам линкс!» – мол, свои едут, вид-то немцев. Передать это невозможно. Это никто никогда не расскажет, потому что это очень тяжёлый момент. Мы проехали на полном ходу мимо этой колонны. И я по карте нашёл, где находится наша часть. И когда мы стали подъезжать к нашей части, там заорали: «Немцы!» Я в немецкой форме, водитель в немецкой форме. И выбежал кто-то из тех, кто из этой части, выстрелил и убил наповал водителя. Я хотел его поблагодарить, накормить и всё, но он был убит. Что там делали. Что с нами делалось – передать невозможно. Вот один из таких случаев.