Только не в плен. Второе ранение

Я пришил карман зимой и в кармане держал гранату Ф-1 с такой тесёмочкой, чтобы можно было быстро вырвать и взорвать. Сам взорвался и немца убил, например, чтобы в плен не попасть. В сражении за Кривой Рог я получил тяжелейшее ранение, опять в правую ногу, в голень с разбитием кости, кость разбило, попал в бедро осколок, попало в ягодицу три осколка. И вот меня кладут в госпиталь. А получилось так, что снаряд разбился, взорвался недалеко от меня, я получил ранение, и меня в госпиталь отправили. И я слышу, когда очухался, что раздевают меня. И вдруг: «Сапёра вызывайте, сапёра!» Все разбежались, обнаружили гранату у меня на груди. Зимой я подшивал ее сюда под грудь, а летом в противогазовой сумке или в скатке всегда эта граната была рядом. Ведь всякие случаи бывают, десант может быть выпал, или попал в засаду, потому что не поймёшь, когда что. У каждого своя война была. И слышу, что зовут сапёра. Я сразу понял, что нашли гранату: «Стойте, дайте мне телогрейку и ножницы дайте, отойдите!» Дали ножницы, я разрезал, вытащил эту гранату, её обезопасил. Там такой запал, он вставляется в гранату. Кольцо у запала выдёргиваешь, держишь правой рукой, левой выдёргиваешь и бросаешь гранату. Запал расположен бруском, чтобы не выскакивал самостоятельно. Я его потихонечку вытащил, из гранаты отвернул, развернул усы: «Вот вам запал, вот вам тело гранаты, успокойтесь, работайте». На операции есть операционный стол, мне говорят: «Считайте, сколько». Я досчитал до пятидесяти шести примерно, потом больше не помню. Очнулся я в деревенском домике. Уже у меня – сапог, «гипсовый сапог» называют солдаты. Там, где разбитая кость, есть окошко, чтобы там можно было лечить, дойти до него, а тут он свободный. Тут даже вот, где ягодица, насквозь прошёл осколок. Там прямо буквально шуровали – такую проволочку проведут, это прошуровали быстро. А другой осколок никак не давал заживать ноге. Меня таскали-таскали, в трёх госпиталях был, даже довели до Ленинабада, до Армении. В Днепропетровске лежал, в Константиновке лежал, теперь Ленинабад. Комиссовали: «Инвалид второй группы, иди домой».