На ночь мама уходила, когда кончались эти бомбёжки или даже, может, во время бомбёжек, становилась, у нас напротив была булочная, где получали по карточкам хлеб. Никогда вперёд талоны не отоваривали: ты должен был прийти обязательно сегодня, отстоять свою очередь для того, чтобы получить. С каждым месяцем, начиная с сентября, ещё в сентябре там, по-моему, по 500 грамм рабочие карточки, меньше служащие – грамм по 300, и грамм по 200-250 – иждивенцы и дети. А потом уже где-то к ноябрю – к началу декабря всё это скатилось: рабочие – по 300 грамм, а остальным по 125 грамм. С ладошку кусок какой-то тоненький. При том, что, поскольку зерна-то было мало, оказывается, были заводы или фабрики, которые в своё время делали целлулоидовые игрушки, а когда началась война, там началась быстрейшая перестройка на получение каких-то целлулоидных добавок пищевых, которые можно было для веса добавлять в хлеб. Потом добавляли какую-то, это называлось «дуранда», какие-то жмыхи, опилки, откуда они их брали – не знаю. Ну, в общем, это был тяжёлый такой кусочек хлеба, мама приносила. И опять же, мама прошла, как я вам сказала, такой тяжёлый период своей жизни, и она маленькими дозированными кусочками нас кормила.