Раньше и сейчас. Моё отношение к СССР

Родился и вырос я в Советском Союзе. Жильё, квартиру, образование, работу мне дал Советский Союз, дала та вот наша страна. И ещё. Вот я захватил… Вот, допустим, Кузнецкий металлургический завод. Это крупнейший в Сибири и в России, да и в мире он относится к числу крупнейших заводов. Так вот я мальчишкой был, это в первый класс я пошёл, значит, 8 лет мне было. И, значит, жили мы там почти 10 лет, до 39-го года жили. И на моих глазах строился этот завод. Так вот там были землекопы. Был тогда экскаватор паровой, были экскаваторы, но вот в основном котлованы под завод строили люди в лаптях. Они были не в сапогах, они не были в ботинках, они были в лаптях. В лаптях. И вот когда я прожил какое-то время, газеты читаю, журнал какой-то, статистика. И там пишут в статистике, что вот у нас достижение такое, что уже 20% населения Советского Союза носит парусиновую обувь. Лаптей уже нет, уже парусиновая обувь. А это были такие полуботинки, которые порошком чистили. Уже парусиновая обувь. Прошло немножко, идёт спор в газете – а какая лучше обувь: на кожаной подошве или на резиновой. Ведь тогда сколько было противников резиновой обуви: вредно, ноги там, и так далее и так далее, да здравствует только кожаная обувь. А потом резина победила. А потом споры были, какая лучше, рантовая резиновая обувь на толстой подошве? Рантовая победила обувь, стала вот эта. Так вот от лаптей до модельных туфель. На моих всё это глазах было. Росла Россия, значит, мужала Россия. Даже в Сортавалу вот я приехал: на весь город один ключ. Неудобно говорить, но мужик если напьётся и где-то до дома не дойдёт, в канаву упадёт, так его не разденут, его не тронут. А милиция его заберёт в вытрезвитель, вымоют, помоют, накормят, штраф возьмут и домой отправят. А человек человеку был друг и товарищ. Это вот то, одна картинка. Вторая картинка из нашего времени. На самом деле бесплатная медицина, на самом деле бесплатное образование и так далее и так далее. Значит, всё это было. Что было хуже? Не хватало, скажем, продуктов питания, не хватало. Проблемы, ну, с колбасой, с консервами мясными, с одеждой, с тканями. Ну, например, в Сталинске мы жили, там был проспект Энтузиастов. И там был универмаг первый построен, универмаг. Так там, значит, говорят, женщину до того задавили в кассе, около кассы, что, значит, она сознание потеряла. Это ломились за мануфактурой. Отношение между людьми и между начальством было другое. Там, значит, так вот. Есть у меня, такой был один Костя Хейнонен, Алавий Оттович, его звали почему-то Костя. У него брат в Финляндии. Он туда ездил в Финляндию. Я говорю: «Костя, ты чего туда не хочешь переехать?» – «Я, – говорит, – туда не хочу, мне там непривычно. Я, – говорит, – тут приду к директору, кулаком по столу, и что у меня тут, понимаешь, рабочий материал мне не подвезли. А там, – говорит, – директора, а там бригадира или мастера какого буду знать максимум, а директор и хозяин – это недосягаемо. Для меня это непонятно». Поэтому эта страна была, значит, вот такая. А нынешнее положение, нынешнее положение, ну, что сказать: в магазинах полно, были бы деньги, были бы деньги. Всё, что хочешь. Хоть за колбасой в Ленинград не надо ездить. Вот. Но при советской власти в Сортавальском районе было 16 совхозов. Теперь там их нет ни одного. При советской власти в Сортавальском районе было судоремонтный завод, мебельная фабрика, рыбзавод, комбинат бытового обслуживания, типография, в общем, куча предприятий было. Теперь там остался только хлебозавод. Ни молокозавода, ни мельницы, ничего нету уже. Работы тоже нету. Мужики, вот я посмотрю, в моё время считалось зазорным, если мужик работает официантом или продавцом. Зазорно. Ты что, официантом, тарелки мыть? Ты что, пахать не можешь, сеять, дома строить, железная дорога, у станка стоять? Зазорно. А сейчас на этих должностях парни. Им бы работать. А они бы рады, работы нет. Так вот как к этому относиться? Народ растёт. У меня дочка, внучка, Маринка, внучка, при советской власти, когда было 16 совхозов, она окончила сначала Сортавальский сельхозтехникум, которого теперь тоже нету, да. Там был ещё финансовый техникум, торгово-финансовый – его тоже нету. Вот так вот. Она окончила сельхозакадемию ленинградскую, и она ветврач, ветеринарный врач с высшим образованием. Так вот когда она приехала в этот излом – совхозов не стало. Она приехала с дипломом, а работы нет. Ну, она работает сейчас по специальности, но, скажем так, с бумагами. Она уже бумажки пишет, всякие там заключения, но она не ветврач, у неё уже не совхоз, не тысячные стада, ничего. Она работает с бумажками. Хотя бумажки связаны с её специальностью, там иного, значит, не поставят. Вот так вот. Значит, зять у меня – у него высшее образование, он инженер-строитель. Он сейчас работает сторожем в Сортавале. Ну и как это? Хорошо это или плохо?